Неточные совпадения
— Видно, и вправду, касатка, — говорила она, — правду-то боров сжевал. Делают, что хотят. Матвеевна говорит: ослобонят, а я говорю: нет, говорю, касатка,
чует мое
сердце, заедят они ее, сердешную, так и вышло, — говорила она, с удовольствием слушая звук своего голоса.
Он прижал ее руку к груди и чувствовал, как у него бьется
сердце,
чуя близость… чего? наивного, милого ребенка, доброй сестры или… молодой, расцветшей красоты? Он боялся, станет ли его на то, чтоб наблюдать ее, как артисту, а не отдаться, по обыкновению, легкому впечатлению?
«Счастливое дитя! — думал Райский, — спит и в ученом сне своем не
чует, что подле него эта любимая им римская голова полна тьмы, а
сердце пустоты, и что одной ей бессилен он преподать „образцы древних добродетелей“!»
Сердце Азелио
чуяло, верно, что я в Крутицких казармах, учась по-итальянски, читал его «La Disfida di Barletta» — роман «и не классический, и не старинный», хотя тоже скучный, — и ничего не сделал.
— Много, много пришлось мне перестрадать, что-то еще придется увидеть, — прибавила она, качая головой, — хорошего ничего не
чует сердце.
Не добро
чует мое
сердце; а нельзя мне ни унести яиц, ни улететь с гнезда, чтобы не остудить их».
Ох, Дунюшка, Дунюшка,
чует мое
сердце, что на горе да на беду подружилась ты с этой барышней!..
Жаль было мне тебя, матушка, не смогла я на побег согласья дать, видно,
чуяло сердце, что ты родная мне матушка, а я тебе милое детище!..
Недоброе что-то
почуяло любящее ее
сердце.
Чует ли твое
сердце, Петенька, что со мной теперь деется?..
Женился Федор Меркулыч. Десятилетний Микитушка на отцовской свадьбе благословенный образ в часовню возил и во все время обряда глаз с мачехи не спускал. Сам не знал, отчего, но с первого взгляда на нее невзлюбила невинная отроческая душа его розовой, пышно сияющей молодостью красавицы, стоявшей перед налоем рядом с седовласым его родителем.
Сердце вещун — и добро оно
чует, и зло, особливо в молодых годах.
Он провел меня через длинную, в четыре окна, залу в гостиную и затем в небольшую столовую, где другая горничная накрывала стол для чая и тоже обрадовалась и подтвердила, что
сердце тетеньки «
чуяло».
Заметив, что матушка «затворилась», они тихонько бродили около ее спальни, и материнское
сердце,
почуяв их робкие шаги, растворялось.
— Посмотрю я на тебя, Настасья, ровно тебе не мил стал отцовский дом. Чуть не с самого первого дня, как воротилась ты из обители, ходишь, как в воду опущенная, и все ты делаешь рывком да с
сердцем… А только молвил отец: «В Комаров ехать» — ног под собой не
чуешь… Спасибо, доченька, спасибо!.. Не чаяла от тебя!..
— Ах, Фленушка, Фленушка! Как же я без тебя исстрадалась!.. — с жаром и нежною лаской заговорила Манефа, гладя ее по голове. —
Чуяло мое
сердце, что у вас недоброе что-то идет!.. И когда разгорелся пожар, чего-то, чего я не передумала, глядя на дымные небеса… Радость ты моя!.. Кажется, если б что случилось, дня не пережила бы… Измучилась, исстрадалась я дó смерти.
Девушки зарделись. Аграфена Петровна строгим взглядом окинула рассказчика. Настя посмотрела на Патапа Максимыча, и на душе ее стало веселее:
чуяла сердцем отцовские думы.
— Знаю я, матушка… знаю, Флена Васильевна!.. Все знаю!.. — накинулась на нее Устинья. — Меня, сударыня, не проведешь. Сердце-то вещун:
чует, от кого добро, от кого худо, — продолжала она, злобно косясь на Парашу. — Да нет, погоди, прежде времени не радуйся!.. Не на радость будет отъезд моей обидчице!.. Пришла пора и мне свою песенку спеть!.. Доводится и мне провести свою борозду!.. Так-то, сударыня!..
Хозяева, муж и жена, народ как будто хороший, ласковый, работники тоже словно бы ничего, а только, братцы, не могу спать,
чует мое
сердце!
А ведь
чуяло мое
сердце беду…
Она ничего от нее не требовала, старалась избегать всяких рассуждений о ней, но
чуяла сердцем, что происходит в подруге, и нимало не радовалась ее видимому спокойствию.
Его детское
сердце инстинктивно
чуяло правду в толках прислуги, что с князем не ладно.
Сердце Гиршфельда сжалось, как бы
чуя что-то недоброе.
— Ахти, грех какой,
чуяло наше
сердце! — ударил себя по коленкам Яков и бросился исполнять приказание.
И вам ничего не остается делать, как согласиться с этим воплем, потому что вы видите собственными глазами и
чуете сердцем, как всюду, и на земле и под землею, и на воде и под водою — всюду ползет немец.
В следующем за этим рапортом вторичном письме Настасья Федоровна, касаясь этого вопроса, не без гордости писала: «Недаром я, батюшка, ваше сиятельство, вас против него упреждала,
чуяло мое вещун-сердце, что хотя тихоня он был, царство ему небесное, а вор».
— Я не шучу, а
чует мое стариковское
сердце, заметил я, что сильно за последнее время изменился ко мне его превосходительство Федор Николаевич. Приготовить-то надо тебя к этому, не молчать же мне, да сразу обухом тебя по голове и ляпнуть…
— Вот бы вам, королева моя аметистовая, быть графинею, не чета вы настоящей графине Наталье Федоровне — кожа ведь да кости одни, ни подставной — нашей Настасьи… И будете, бриллиантовая, будете,
чует мое старушечье
сердце, что будете…
Таисья даже попятилась от такой неожиданности. Златоустовские поморцы-перекрещенцы не признавали о. Спиридония за святого и даже смеялись над ним, а тут вдруг выкатил сам Гермоген, первый раскольщик и смутьян…
Чуяло сердце Таисьи, что быть беде! За Гермогеном показалась из тумана голова лошади, а на ней ехал верхом Макар Горбатый.
— Какая наша религия: какая-нибудь старуха почитает да ладаном покурит — вот и все. Ведь как не хотела Анфиса Егоровна переезжать в Мурмос,
чуяло сердце, что помрет, а я точно ослеп и на своем поставил.
Юная мать смолкла, и только по временам какое-то тяжелое страдание, которое не могло прорваться наружу движениями или словами, выдавливало из ее глаз крупные слезы. Они просачивались сквозь густые ресницы и тихо катились по бледным, как мрамор, щекам. Быть может,
сердце матери
почуяло, что вместе с новорожденным ребенком явилось на свет темное, неисходное горе, которое нависло над колыбелью, чтобы сопровождать новую жизнь до самой могилы.
Вскоре после того и преставился старец Асаф. Словно
чуяло его
сердце, что конец старой вере, конец старым людям пришел.
— Слушай, дядя, — сказал он, — кто тебя знает, что с тобою сегодня сталось! Только я тебя неволить не буду. Говорят,
сердце вещун. Пожалуй, твое
сердце и недаром
чует беду. Оставайся, я один пойду в Слободу.
— Нет, нет,
чует мое
сердце, что эта любовь на погибель.
— Да уж
чует мое
сердце материнское, быть беде… Утешались мы с тобою, моя горемычная, как малые дети…
Сердце-вещун
чуяло что-то недоброе…
— Ах, Гриц, Гриц…
чует мое материнское
сердце, что с тобой что-то неладное деется, а отчего и ума не приложу… Сдается мне, скучно тебе одному… Жениться тебе надо…
Сердце ее болезненно сжималось, точно
чуя какую-то близкую беду…
Майор молчал и курил свою трубочку, но
сердце его
чуяло, и родной глаз очень хорошо замечал все, что делается с девочкой.
—
Чует мое
сердце, что стряслась над ней какая ни на есть беда… — толковала она, несмотря на уговоры окружающих баб, уверявших, что Настасья Лукьяновна, наверное, уехала к барину.
— Не знаю, родненькие, не знаю, но только
чует мое
сердце, что беда… — не унималась Оля.
— Не знаю, миленькие, не знаю, только
чует мое
сердце, что беда… — настаивала девочка.
—
Чует мое
сердце,
чует беду… — продолжала девочка.
Сердце мое говорило о невинности простака Урбенина; оно,
чуя правду, сжималось тою болью, которую в это время должен был чувствовать ошеломленный муж.
Герасим обернулся, увидал замелькавшие огни и тени в окнах и,
почуяв сердцем беду, схватил Муму под мышку, вбежал в каморку и заперся.
По кустикам? Противный,
чует сердце,
Какую ты в лесу овечку ловишь.
Ах, бедная овечка, прячься дальше!
Отыщет Лель и сетью льстивой речи
Запутает в такую же напасть,
В какую ввел Прекрасную Елену.
Заставил ты несчастную ревниво
Следить тебя в печальном размышленьи:
Как вредно вам вверяться, пастухам.
Снегурочка, обманщица, живи,
Люби меня! Не призраком лежала
Снегурочка в объятиях горячих:
Тепла была; и
чуял я у
сердца,
Как
сердце в ней дрожало человечье.
Любовь и страх в ее душе боролись.
От света дня бежать она молила.
Не слушал я мольбы — и предо мною
Как вешний снег растаяла она.
Снегурочка, обманщица не ты:
Обманут я богами; это шутка
Жестокая судьбы. Но если боги
Обманщики — не стоит жить на свете!
Закрой сперва сыпучими песками
Глаза мои, доской тяжелой
сердцеУ бедненькой Купавы раздави,
Тогда бери другую. Очи видеть
Разлучницы не будут, горя злого
Ревнивое сердечко не
учует.
Снегурочка, завистница, отдай
Дружка назад!
И часто по ночам отходим мы вдвоем от ватаги, и все говорит, говорит, видя, с каким вниманием я слушал его… Да и поговорить-то ему хотелось, много на
сердце было всего, всю жизнь молчал, а тут во мне
учуял верного человека. И каждый раз кончал разговор...